Стихи Маяковского

   Главная страница сайта
Google
 
 

Ночь
Утро
Порт
Уличное
Из улицы в улицу
А вы могли бы
Вывескам
Театры
Кое что про Петербург
За женщиной
Я
Несколько слов о моей жене
Несколько слов о моей маме
Несколько слов обо мне самом
От усталости
Любовь
Мы
Шумики, шумы и шумищи
Адище города
Нате!
Ничего не понимают
В авто
Кофта фата
Послушайте
А все - таки
Еще Петербург
Война объявлена
Мама и убитый немцами вечер
Скрипка и немножко нервно
Мысли в призыв
Я и Наполеон
Вам!
Гимн судье
Гимн ученому
Военно - морская любовь
Гимн здоровью
Гимн критику
Гимн обеду
Теплое слово кое -каким пророкам
Вот так я сделался собачкой
Кое - что по поводу дирижера
Пустяк у Оки
Великолепные нелепости
Гимн взятке
Внимательное отношение к взяточникам
Чудовищные похороны
Мое к этому отношение
Эй!
Ко всему
Лиличка
Издевательства
Никчемное самоутешение
Надоело
Дешевая распродажа
Мрак
Пейзаж
Следующий день
В. Я. Брюсову на память
Хвои
Себе любимому посвящает эти строки автор
Последняя Петербургская сказка
России
Братья писатели
Поэтохроника
Царствование Николая последнего
Забывчивый Николай
Сказка о красной шапочке
К ответу
Нетрудно, ландышами дыша
Интернациональная басня
Ешь ананасы, рябчиков жуй

ГИМН КРИТИКУ

От страсти извозчика и разговорчивой прачки
невзрачный детеныш в результате вытек.
Мальчик - не мусор, не вывезешь на тачке.
Мать поплакала и назвала его: критик.

Отец, в разговорах вспоминая родословные,
любил поспорить о правах материнства.
Такое воспитание, светское и салонное,
оберегало мальчика от уклона в свинство.

Как роется дворником к кухарке сапа,
10 щебетала мамаша и кальсоны мыла;
от мамаши мальчик унаследовал запах
и способность вникать легко и без мыла.

Когда он вырос приблизительно с полено
и веснушки рассыпались, как рыжики на блюде,
его изящным ударом колена
провели на улицу, чтобы вышел в люди.

Много ль человеку нужно? - Клочок -
небольшие штаны и что-нибудь из хлеба.
Он носом, хорошеньким, как построчный пятачок,
20 обнюхал приятное газетное небо.

И какой-то обладатель какого-то имени
нежнейший в двери услыхал стук.
И скоро критик из _и_мениного вымени
выдоил и брюки, и булку, и галстук.

Легко смотреть ему, обутому и одетому,
молодых искателей изысканные игры
и думать: хорошо - ну, хотя бы этому
потрогать зубенками шальные икры.

Но если просочится в газетной сети
30 о том, как велик был Пушкин или Дант,
кажется, будто разлагается в газете
громадный и жирный официант.

И когда вы, наконец, в столетний юбилей
продерете глазки в кадильной гари,
имя его первое, голубицы белей,
чисто засияет на поднесенном портсигаре.

Писатели, нас много. Собирайте миллион.
И богадельню критикам построим в Ницце.
Вы думаете - легко им наше белье
40 ежедневно прополаскивать в газетной странице!

[1915]

 
Рейтинг@Mail.ru